Жить сердцем становилось все тяжелее.
Никто больше этого не делал. Она была как белая ворона среди грачей.
Всегда приходила домой поздно, всегда пила по утрам черный крепкий кофе. Кофе, который напоминал, как же не сладок этот мир. Она никогда не слушала музыку в наушниках, она любила слушать этот город, этот мир. Она была как неизвестное существо. К своим 20 она так и не научилась жить, так и не приспособилась. Она толком не умела готовить и совсем этого не хотела.
Она все так же рисовала, все, что ее окружает, переживая в своих картинах и боль, и радость, и страх, и любовь. Она отдавалась вся без остатка живописи, искусству, каждому мазку.
Пока не пришел ты, совеременный, умный парень, решивший что-то изменить. Ты думал показать ей как прекрасен мир. Ты хотел подарить ей счастье, но не окунулся в ее мир.
В ее собственный. Ты не изведал его, ты не пожил с ней, не знал ее утро, не пил ее кофе, не возвращался с ней домой, не принимал с ней душ, не видел ее рук. Ты хотел ей счастья, ты хотел ее удивить, обрадовать. Ты хотел как лучше. Ты был так наивен. Ты, как гроза в летнюю ночь, внезапно ворвался, разбудил ее ото сна. Разрушая каждый домик внутрии ее, как стихийное бедствие.
Но ты не заглядывал ей в глаза, а она видела намного больше, чем все вы вместе взятые. Она годами слушала этот мир, она наблюдала за ним, за каждым человеком в ее доме, за каждым деревом в ее дворе, за каждым магазином, она видела как все изменятеся, видела природу и глубину. Она никогда ни о чем не жалела. Она любила своих друзей. Не думайте, что она была одинока. Она очень любила своих друзей. Она любила эти затягивающиеся за полночь вечера, с гитарой, с песнями и вредными сигаретами, она любила летний привкус огурцов и кваса. Любила зимний вкус апельсин, любила мечтать о юго-восточной Польше, о Праге, Вене, Дрездене, понимая, что никогда не покинет свой мир, свой маленький мир в три квартала. Она была его сердцем. Нельзя, конечно, прийти и назвать себя сердцем кого-то или чего-то, но она и не настаивала.
Она просто любила этот мир, этих людей, это Солнце, неизменно поднимающееся на небосвод, и неизменно сменяющую его Луну.
Но однажды пришел ты. Ты не был похож на Солнце, оно всегда сообщало о своем приходе, постепенно появлялось в далеке. Ты был как осенний ветер, резок и безмятежен. Ты знал чего хочешь, куда идешь. Ты был иной. Ты выделялся из толпы, но старался с нею слится. Ты боялся находится один, ты был зависим от своей окружающей среды.
Она была как бабочка-однодневка, так мила, наивна и нелепа. Она не замечала вокруг себя плохих людей, злобы, жесткости, безразличия. Она была так непорочна и чиста, как белый лист альбома.
Вместе с прелестями любви ты показал ей боль мира. Плач и страдания других людей, она ведь никогда не смотрела новости, не знала всех этих бествий человечества. Страдания не для ее души. Они заполняют ее и сердце, и разум. На белом листе появляются тонкие линии рисунка.
Ей больше не хотелось писать, не хотелось выходить на улицу. Она продала свои картины за огромные деньги. Так впервые кто-то их увидел. Да что там "кто-то", о них узнал весь мир, они были великолепны, ее назвали художницей столетия. Ты думал, что сделал ее счастливой, что открыл для нее массу возможностей, она сможет уехать теперь в Прагу, в Вену, но ты так и не посмотрел в ее глаза.
После продажи картин ее больше никто не видел. Даже соседская собака стала скулить по ночам. ЕЕ маленький мир безумно скучал по сердцу. Ты, конечно, запаниковал, испугался, куда она могла пропасть, потом подумал, что это все деньги, эта вся непривычность, она вернется..
Она вернется, вернется...
Вернется..
Она не вернулась.
Он разрущил ее мир. ЕЕ мир.
Никто больше этого не делал. Она была как белая ворона среди грачей.
Всегда приходила домой поздно, всегда пила по утрам черный крепкий кофе. Кофе, который напоминал, как же не сладок этот мир. Она никогда не слушала музыку в наушниках, она любила слушать этот город, этот мир. Она была как неизвестное существо. К своим 20 она так и не научилась жить, так и не приспособилась. Она толком не умела готовить и совсем этого не хотела.
Она все так же рисовала, все, что ее окружает, переживая в своих картинах и боль, и радость, и страх, и любовь. Она отдавалась вся без остатка живописи, искусству, каждому мазку.
Пока не пришел ты, совеременный, умный парень, решивший что-то изменить. Ты думал показать ей как прекрасен мир. Ты хотел подарить ей счастье, но не окунулся в ее мир.
В ее собственный. Ты не изведал его, ты не пожил с ней, не знал ее утро, не пил ее кофе, не возвращался с ней домой, не принимал с ней душ, не видел ее рук. Ты хотел ей счастья, ты хотел ее удивить, обрадовать. Ты хотел как лучше. Ты был так наивен. Ты, как гроза в летнюю ночь, внезапно ворвался, разбудил ее ото сна. Разрушая каждый домик внутрии ее, как стихийное бедствие.
Но ты не заглядывал ей в глаза, а она видела намного больше, чем все вы вместе взятые. Она годами слушала этот мир, она наблюдала за ним, за каждым человеком в ее доме, за каждым деревом в ее дворе, за каждым магазином, она видела как все изменятеся, видела природу и глубину. Она никогда ни о чем не жалела. Она любила своих друзей. Не думайте, что она была одинока. Она очень любила своих друзей. Она любила эти затягивающиеся за полночь вечера, с гитарой, с песнями и вредными сигаретами, она любила летний привкус огурцов и кваса. Любила зимний вкус апельсин, любила мечтать о юго-восточной Польше, о Праге, Вене, Дрездене, понимая, что никогда не покинет свой мир, свой маленький мир в три квартала. Она была его сердцем. Нельзя, конечно, прийти и назвать себя сердцем кого-то или чего-то, но она и не настаивала.
Она просто любила этот мир, этих людей, это Солнце, неизменно поднимающееся на небосвод, и неизменно сменяющую его Луну.
Но однажды пришел ты. Ты не был похож на Солнце, оно всегда сообщало о своем приходе, постепенно появлялось в далеке. Ты был как осенний ветер, резок и безмятежен. Ты знал чего хочешь, куда идешь. Ты был иной. Ты выделялся из толпы, но старался с нею слится. Ты боялся находится один, ты был зависим от своей окружающей среды.
Она была как бабочка-однодневка, так мила, наивна и нелепа. Она не замечала вокруг себя плохих людей, злобы, жесткости, безразличия. Она была так непорочна и чиста, как белый лист альбома.
Вместе с прелестями любви ты показал ей боль мира. Плач и страдания других людей, она ведь никогда не смотрела новости, не знала всех этих бествий человечества. Страдания не для ее души. Они заполняют ее и сердце, и разум. На белом листе появляются тонкие линии рисунка.
Ей больше не хотелось писать, не хотелось выходить на улицу. Она продала свои картины за огромные деньги. Так впервые кто-то их увидел. Да что там "кто-то", о них узнал весь мир, они были великолепны, ее назвали художницей столетия. Ты думал, что сделал ее счастливой, что открыл для нее массу возможностей, она сможет уехать теперь в Прагу, в Вену, но ты так и не посмотрел в ее глаза.
После продажи картин ее больше никто не видел. Даже соседская собака стала скулить по ночам. ЕЕ маленький мир безумно скучал по сердцу. Ты, конечно, запаниковал, испугался, куда она могла пропасть, потом подумал, что это все деньги, эта вся непривычность, она вернется..
Она вернется, вернется...
Вернется..
Она не вернулась.
Он разрущил ее мир. ЕЕ мир.
Комментариев нет:
Отправить комментарий